Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
09:46 

Гончие зимы

Girhasha
Denn du bist, was du isst.



Напомню, что начиналось все вот с этих кукол. И еще тут.

Автор: Des-Azar
ГОНЧИЕ ЗИМЫ


Далеко на севере сосны и ели напоминают замерших без движения великанов, холодный ветер неистово воет, поднимая в воздух метели, а каменистые берега криво изрезаны темным морем. Там пушистое покрывало снега тает всего на несколько скоротечных летних месяцев, а когда возвращается зима, только самые бурные и непокорные реки могут бороться с ледяной коркой, которая так и норовит сковать их стремительные потоки. В том суровом, морозном и диком краю можно отыскать древние, почти позабытые сказания о временах, когда человек еще не был единовластным повелителем мира.

@темы: литература, Извне

URL
Комментарии
2013-09-02 в 09:47 

Girhasha
Denn du bist, was du isst.
***


К полудню третьего дня Хеймскур подъехал к долине, укрытой одеялом, сотканным из густого белого пара. Клубящееся марево заполняло низину и скрывало от глаз подошву горы, которая вырастала из него, будто паря над землей. Где-то внутри этой непроницаемой завесы раздавались тревожные всхлипы, угрожающее шипение и пронзительные завывания, которыми призраки предупреждают живых об опасности. Не обращая внимания на ужасные крики, Хеймскур бесстрашно направил коня вниз по склону. Он въехал в пахнущее серным смрадом облако, и весь мир растворился в белесой мгле, тяжелой и душной от витавшей в воздухе влаги. Ничего не было видно, но если подойти достаточно близко, среди горячих клубов проступали очертания широких котлованов, заполненных кипящей водой. Их покатые склоны обливались жаркими потоками каждый раз, когда из темных глубин поднимались на поверхность и лопались огромные пузыри. Порой из узкой щели среди камней, с шумом вырывались столбы воды и пара, оседающие на коже обжигающими брызгами. Конь испуганно ржал, когда горячие ручьи лизали его ноги, но продолжал медленно двигаться, выбирая дорогу среди непроглядного тумана. Его копыта звонко цокали по покрытой окостеневшей накипью земле. Несколько раз Хеймскур хватался за рукоять топора, замечая мечущиеся вокруг него нечеткие тени, но скрывающиеся за призрачной пленой чудовища так и не показались.
Долго плутал он, не разбирая дороги и не зная день сейчас или ночь, но, наконец, нашел широкий провал в каменной тверди, змеистым тоннелем уползающий под гору. Отвязав от седла холщовый мешок – единственную ношу, что у него была – Хеймскур отпустил коня, с силой хлопнув его по крупу. Облако пара тут же поглотило его, не оставив даже тени. Только удаляющееся ржание и раскатистый цокот какое-то время продолжали доноситься из тумана.
Уходящий под крутым углом пол пещеры был гладким и скользким от сочащихся в темноту ручьев. Взятый из дома масляный фонарь слабо освещал неровные стены, в которых вода проточила ржавые желоба. С потолка свисали острия каменных копий, с которых по каплям стекала теплая влага. Все вокруг было бурым от насыщенных серой наслоений, и только редкие участки, откуда откололся кусок этой эмали или куда не добралась вода, чернели настоящей плотью горы. Чем глубже спускался Хеймскур по извилистому жерлу пещеры, тем жарче становился удушливый воздух и тем слабее горел фитиль в фонаре. Мрачные своды эхом разносили разноголосые крики и возгласы, доносящиеся из темной глубины. За каждым поворотом Хеймскуру чудились притаившиеся в засаде чудища. Он слышал их тяжелое, грузное дыхание и крепче сжимал рукоять топора, но стоило только тусклому лучу фонаря коснуться темноты, как зловещие тени исчезали, а шепот невидимых тварей перемещался за следующий изгиб коридора.
Казалось, что долгий спуск ведет в самые недра земли, и однообразному тоннелю не будет конца. Но за очередным поворотом перед Хеймскуром оказалась развилка, к которой сходились четыре коридора. На небольшой площадке перед кривыми арками лежал уродливый монстр. Его блеклая, практически бесцветная шкура резко выделялась на темном фоне пола и стен. Он был мертв. Его мерзкая пасть была заполнена густой темно-красной пеной. Мощный удар сломал все ребра на левом боку и вдавил их в худую грудь. Хеймскур поднес фонарь ближе, чтобы лучше рассмотреть находку. Массивная, тяжелая челюсть сильно выступала вперед и была усеяна длинными, желтыми клыками. Крохотные налитые кровью глаза едва виднелись на сморщенной морде. Под редкой, тонкой, лишенной цвета шерстью проступали тугие мышцы. Сильные руки были вдвое длиннее куцых ножек и заканчивались тремя толстыми пальцами с когтями, больше похожими на моржовые бивни. Облик чудовища вызывал невольное отвращение: несмотря на мощное сложение, в нем ощущалось что-то склизкое. Будто земляной червь вдруг обрел острые зубы и когти, но все равно остался мягкотелой тварью, не выносящей солнечного света.
На полу и стенах во множестве виднелись глубокие борозды, прочерченные жуткими когтями во время яростной битвы. И больше никаких других следов сражения. Хеймскур брезгливо перевернул монстра мордой вверх. Держа наготове топор, если чудовище вдруг очнется и кинется на него, он осмотрел его смертельную рану. Она была очень холодной на ощупь. Без сомнения – этот удар нанес Витур своим ледяным молотом. Значит, великан опять опередил его! Хеймскур заскрежетал зубами от досады и бессильной злости.
Без труда он определил, по какому из трех коридоров пошел великан: там воздух все еще хранил морозный след его дыхания, а стены не пылали таким нестерпимым жаром, как в других тоннелях. До сих пор воин двигался с осторожностью полярного лиса, но теперь ревность гнала его вперед, заставляя забыть об опаске. Алый перстень пульсировал на пальце, нетерпеливо подгоняя его, точно наездник, бьющий по бокам уставшую лошадь. Стараясь двигаться бесшумно и прикрыв фонарь тряпкой, Хеймскур, как разбойник в ночи, крался по следам своего соперника.
Его сердце бешено колотилось, отбивая о ребра быстрый, точно бой барабана, ритм, в то время как в голове мысли увязали в липких и вязких, точно смола, желаниях и грезах. Он вновь видел через листву старого ясеня прекрасную Фрейдивин, которая спустилась с небес на грязное поле и теперь ищет его ясными глазами. Казалось, что сияние ее одежд пробивается даже сквозь кромешную темноту пещеры.
Несколько раз на своем пути Хеймскур находил бесцветных, как утренняя дымка, чудовищ, сраженных умелой рукой великана. Как и раньше Витур выходил из схватки победителем, но Хеймскур с радостным возбуждением искал и находил доказательства, что каждая новая битва и царящая под землей удушливая жара изматывают привыкшего к простору и холоду великана. Сперва ему попадались лишь разорванные звенья кольчуги, да куски ткани, вырванные из плаща когтистой лапой, но потом Хеймскур обнаружил холодную, как вода в проруби, кровь. Он возликовал и, подобно дикому зверю, с новым рвением бросился по следу, отмеченному кровавыми каплями, каждая из которых напоминала рубиновый камень.
Вскоре человек нагнал великана. Витур шел по каменному устью пещеры, хромая на одну ногу, ледяная глыба тяжелого молота тускло светилась в темноте, разгоняя мрак. Прячась в тенях за спиной Витура, Хеймскур шел за ним попятам. Много раз он мог проскользнуть мимо великана и уйти вперед, но не делал этого. Хеймскур боялся оставить соперника одного. Ему казалось, что едва только потеряет его из вида, как тот, свернув за очередной поворот пещеры, тут же отыщет темноликий цветок.
Уже два раза великан доказал свое превосходство. Он сильнее и мудрее Хеймскура. Наверняка, и в этом состязании он выйдет победителем, если позволить событиям течь своим чередом, если не использовать хитрость – единственный навык, в котором Хеймскур превосходил великана. Ведь именно хитрость подсказала способ убить жуткого стража Хеимилда: если бы только хватило времени, тот пал бы, отравленный собственным ядом. Ведь именно хитрость позволила принести в звездный дворец огнеперую птицу, и не будь рядом Витура с его сладкоголосой флейтой, способ заставить Хелти гореть и петь в усладу Фрейдивин нашелся бы, рано или поздно. Там где великан шел прямой, широкой дорогой, рядом всегда существовала узкая тропинка, по которой мог пройти лишь человек. Нужно только не пропустить развилку.
– Приветствую тебя, человек. Выходи на свет. Я уж давно заметил тебя, – Витур остановился и поднес светящийся молот к самому лицу Хеймскура. – Не бойся, здесь нет моей своры. Зимние псы не могли спуститься в пекло вулкана, потому я здесь совсем один.
Хеймскур с неохотой ответил поклоном на приветствие великана.
– Я удивлен, что ты сумел забраться так далеко. Но раз ты здесь, то дальше можем пойти вместе, – произнес Витур.
– Вместе? А что же мы будем делать, когда найдем цветок!? – воскликнул человек.
– Мы его еще не нашли. А если найдем, то, я уверен, сумеем что-нибудь придумать. Это испытание на храбрость – цветок лишь доказательство того, что мы действительно прошли мрачными тропами подземного царства.
Самоуверенный и покровительственный тон великана злил и раздражал Хеймскура, но он сумел скрыть свои эмоции.
– Хорошо. Пойдем вместе, но позже мы пойдем разными дорогами. Я не хочу делить с тобой этот трофей.
Тоннели продолжали ветвиться. Много раз Витур выводил их к перекресткам подземных дорог. Похожие друг на друга, как близнецы, ходы, выточенные в каменной толще, кружили, петляли, пересекались и вновь разбегались в стороны. Словно нарочно, гора пыталась запутать путников, попавших в ее сети. Всевозрастающий жар выжигал из тела последние силы, как печная домна выжигает шлак из железной руды. Но ни развилки лабиринта, ни бесконечная череда тоннелей, ни тяжесть раскаленного воздуха не заставили Витура замедлить шаг или в замешательстве остановиться перед очередным перекрестком. Великан шел вперед, твердо и без колебаний выбирая путь, словно действительно знал дорогу.

URL
2013-09-02 в 09:47 

Girhasha
Denn du bist, was du isst.
Но сколько Хеймскур ни всматривался из-за спины великана в темноту пещеры, до боли в глазах напрягая зрение, щербатые стены тянущихся вперед тоннелей оставались все такими же черными. Нигде не было даже намека на то, где в этом безжизненном месте мог бы прорасти таинственный цветок.
Чем больше проходило времени, чем глубже они спускались под землю, чем толще становилась преграда из камня и грязи, отделяющая их от солнечного света, тем сильнее и громче становились ревностные мысли в голове Хеймскура. Он одну за другой вспоминал все свои встречи с прекрасной Фрейдивин. Он любовался ее совершенным обликом, воскрешенным в его памяти. Как бесценные драгоценности он перебирал все ее взгляды, слова и улыбки, обращенные к нему. Но его лицо кривилось, а в горле рождалось дикое рычание, которое легко можно было принять за порывистое движение воздуха в тоннелях, каждый раз, когда в радостные воспоминания вторгался образ самодовольного и всесильного соперника. И тогда человек, словно молитву, повторял про себя клятву данную самому себе: либо он завоюет сердце звездной девы, либо умрет.
Вперив невидящий взгляд в спину великана, Хеймскур вспоминал, с каким безразличием звездная дева принимала трофеи из рук победителя. В первый раз она даже не взглянула на блестящую чешую и разинутую пасть змея, но обласкала сильные руки, убившие его, и плащ, прожженный ядом. Во второй раз она легко отпустила волшебную птицу, но не вознаградила Витура за его мудрость, так как та противоречила ее воле. Ни шкура змея, ни огненная Хелти не были нужны Фрейдивин. Своими заданиями она добивалась другого. Получается, прав был Витур, и подземный цветок – это не больше, чем предлог для их состязаний. Но важен не он, а соперничество и сила, проявленные во время борьбы. А силу можно доказать только кровью…
Неожиданно на идущего впереди великана с яростным ревом набросилось чудовище. Оно выскочило из темноты, точно отделившись от камня. Бесцветная шерсть и прозрачная кожа белым пятном вспыхнули в холодном ледяном свете. Маленькие красные глаза горели бессмысленной ненавистью. Мерзкая пасть кривилась в страшном оскале. Длинные когти рассекли воздух и вонзились в плечо великана. Витур сумел отбить второй удар и отбросить чудовище обратно в темноту. За то время пока монстр поднимался на ноги, он перехватил двумя руками молот и приготовился к битве.
Хеймскур стоял за спиной великана. Он схватил топор и поднял щит, но не сделал даже шагу навстречу опасности. Но им владел не страх и не смятение. Напротив, до сих пор отчаянно бьющееся в груди сердце, вдруг умерило свой бег. В этот миг все его мысли очистились от наваждений и тумана грез. Теперь он точно знал, какого трофея от него ждет звездная дева.
Человек спрятался в темноте, дожидаясь, когда великан победит чудовище. И едва сраженный сильной рукой монстр рухнул на каменный пол, а победитель тяжело оперся о стену, зажимая новую рану, Хеймскур подкрался сзади и вонзил в спину топор, на лезвии которого еще высохли капли отравленных вод Хеимилда.
Их взгляды встретились, а сердца начали биться в унисон. Одновременно с тем, когда остановилось сердце Витура, замерло и сердце Хеймскора. Оно превратилось в черный камень, в трещинах которого пустил корни цветок, который никогда не видел света ни луны, ни солнца. Это одинокий, чахлый побег, чье желтое соцветие треплет ветер и засыпает сухой песок. Тьма ревности и жар страсти вырастили его, а кровь дала жизнь.

***


Когда Хеймскур выбрался из пещеры, на земле царил яркий, теплый день. Солнце, будто заботливая мать, склонялось к полям, лесам и рекам, одаривая их своим щедрым выниманием и подготавливая к наступлению хмурой осени. Туман рассеялся, обнажив безжизненную долину гейзеров и кипящих озер, но вдалеке за кромкой дымящейся долины виднелись зеленые холмы и приветливо колышущиеся деревья. Но Хеймскур не видел их, его взгляд был устремлен в небо, сквозь яркие лучи солнца и лазурную дымку небосвода – туда, где в темноте ночи горели звезды. В руках он держал голову великана и собственное сердце, обвитое корнями желтого цветка ревности.
С нетерпением он ждал наступления ночи, чтобы предъявить свои трофеи звездной деве. Но когда докучливое солнце скрылось за горизонтом, а на небе высыпали миллионы огней, Фрейдивин не ответила на его мольбы и призывы.
Именно за этим цветком посылала звездная дева, но она хотела, чтобы его преподнес ей Витур. Она хотела, чтобы ревность разогрела его холодную кровь и растопила иней, застывший на его чувствах. Но теперь великан был мертв, а любовь человека ей была не нужна. Увидев с балкона хрустального дворца жуткий дар, приготовленный для нее смертным, она отвернулась от земли и навечно заперлась в своих покоях. Ведь в мире больше не было достойного нее жениха.
Много ночей подряд повторял Хеймскур волшебные слова, призывая хрустальный мост, ведущий ко дворцу Фрейдивин, но звезды над головой оставались безмолвны. Наступила осень, цветок, выросший из его сердца, отцвел, а ветер подхватил его семена и разнес их по миру, чтобы по весне желтый цветок вырастал и напоминал людям о безрассудстве и гордыне, поселившихся в сердце человека.
Когда с горных вершин пришла зима, вместе со снегом и холодным ветрами пришли и зимние гончие. Они искали своего хозяина, скуля и завывая холодными темными ночами. В середине зимы они нашли Хеймскура, все еще взывающего к черным небесам с отрубленной головой Витура в руках. Свора разорвала человека. Его крики, лай и рычание гончих до сих пор иногда повторяет морозный ветер, заставляя людей плотнее кутаться в одежды и спешить к пылающему очагу.
Каждую зиму, как и прежде, свора спускается с горного склона, на котором стоит пустующий замок великана. Псы продолжают приносить с собой холод и снежные вихри, но теперь воля хозяина не сдерживает их злобного нрава. Свирепствуют холода, промораживая неукрытые снегом поля и деревья, а реки промерзают до самого дна. А в иной раз снегопады не прекращаются месяцами, занося дома по самые крыши. Дикие звери уходят из лесов, потому что за ними в виде голода и метелей охотятся зимние гончие. Порой ледяные псы ходят вокруг домов и заглядывают в окна, оставляя на стекле плотные узоры из инея. Они ищут своего хозяина, их жалобный вой просачивается с ветром под двери, заставляя огонь трепетать и съеживаться. В такие ночи лучше остаться дома, подоткнуть тряпками все щели в доме и подкинуть в очаг побольше дров. Ведь кровь человека теплее крови великана, а едва гончие заметят это, их скулеж превратится в рычание, подхваченное снежной вьюгой, и тогда ни прочные стены, ни жаркий огонь, ни теплые одежды не спасут от холодных клыков разъяренных псов зимы.

URL
2013-09-02 в 09:59 

Girhasha
Denn du bist, was du isst.
Примечания:
Витур – мудрый (исл.)
Фрейдивин – сверкающая (исл.)
Хеймскур – глупый, невидящий ничего вокруг (исл.)
Хелт – мысль (исл.)
Хеимилд – исток (исл.)
Гальдстав - исландские магические знаки

URL
2013-09-03 в 07:40 

Altavista
Остаемся зимовать.
Как всегда все из-за баб( Что-то мне всех жалко.

2013-09-03 в 09:15 

Altavista
Остаемся зимовать.
Как всегда все из-за баб( Что-то мне всех жалко.

2013-09-03 в 11:10 

Girhasha
Denn du bist, was du isst.
"Все из-за баб" - это слишком простое объяснение. Все-таки все нелюди действовали по своей сути, а только у Хеймскура по-настоящему был выбор. Даже не просто выбор, а уже готовые альтернативы, которые не нужно придумывать и искать.
Так что предлагаю винить его.
А вообще, я хотел написать анти-героический эпос, историю не от лица победителей, а как все было, так что из этой ситуации в принципе не могло получиться ничего хорошего.

Макс.

URL
2013-09-03 в 11:41 

Altavista
Остаемся зимовать.
Так что предлагаю винить его.
Я ее не виню, она мне просто по умолчанию не нравится :-D
Так-то да, мужик косяк со всех сторон. У него было даже больше шансов сделать все как надо, чем следовало бы ему дать.
А великан молодец, я почему-то ждала от него подвоха.

2013-09-03 в 11:47 

Girhasha
Denn du bist, was du isst.
Вот! Вот!
Это подсознание стремление очернить нелюдей. Ксенофобия, взращенная многовековым информационным эмбарго, наложенным победителями.
Но с чего мудрому и сильному Великану проявлять подлость? Я думаю, он о таком даже никогда не задумывался.

Макс

URL
2013-09-03 в 12:08 

Altavista
Остаемся зимовать.
Это подсознание стремление очернить нелюдей.
Нууу, с другой стороны есть самовлюбленная звездная дева :Р Так что некоторые заслужили недоверие!
Но в конечном итоге всем по заслугам, ни за что прилип только Витур и осиротевшие гончие(
Здорово так-то. Зиму захотела)

2013-09-03 в 19:49 

Girhasha
Denn du bist, was du isst.
Рад что пришлось в тему.

А по поводу Фрейдивин, не думаю, что она получила по заслугам. Так расстроилась немного да не надолго, но она до сих пор продолжает звать к себе в черные просторы холодного ночного неба, тех кто хочет ее услышать.

Макс

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Извне

главная