Girhasha
Denn du bist, was du isst.

Swamp by ~cRobin on deviantART

Совместно с Altavista

А потом мы поняли, что в Долине Альтерака тоже должно быть лето. Его не может не быть: если есть деревья, если есть животные, то существует и время года, когда все живое может размножаться, расти и набираться сил на будущую зиму. И тут как-то очень логично и изящно подошло и обоснование: так почему все-таки мы представляем долину только голой и заснеженной? Все объясняется очень просто...


Долгие месяцы снега и льда подходили к концу. Солнце все чаще выглядывало из-за обледенелых пиков, пробуждая к жизни несмелые, бледные ростки, что ждали своего часа под снегом всю эту долгую, суровую зиму. Всего несколько месяцев на то, чтобы ожить, отряхнуться от стужи, расцвести. Всего несколько недолгих недель изобилия, чтобы произвести на свет потомство и успеть запастись силами для новой зимы. Торопиться, спешить, чтобы ожить и задышать, до остатка выплеснуть силы, накопленные за зиму.
Короткое лето Альтерака предвещало беспокойную пору для большинства обитателей долины: все живое, что цвело, росло, ступало по талому снегу и охотилось в молодых зарослях, готовилось начать новый цикл. Всеобщее волнение не коснулось только людей.
В эти дни Волки, равно как и Стражи, были заняты последними хлопотами, перед наступлением лета. Смазывались, чистились, и бережно укрывались до будущей зимы осадные механизмы. Оружие и доспехи убирали в сухие, набитые соломой и тряпьем, ящики. Животные уходили на летние пастбища, оставались лишь те немногие, кому предстояло поддерживать маленький резерв армии Северных Волков. Не дожидаясь весенней распутицы, отбывали обозы, увозящие с Альтерака последних наемников, работников, мастеров. До будущей зимы.
Пока природа на все голоса воспевала жизнь, военные гарнизоны медленно погружались в спячку. Начинались долгие дни безделья и скуки.
- Ненавижу лето, - Джотек в очередной раз утер прохудившийся нос, - Хоть бы раз заболел зимой. А весной и летом – всегда привяжется какая-нибудь зараза.
- Это от безделья, - отозвался Зан’Дар, что ехал по правую руку от командира, - «На войне не болеют», слышал такую поговорку?
- Слышал. Только дело тут не только в безделье. Слишком влажно становится, когда снег начинает таять. Ноги почти всегда промокают, а потом все лето течет нос. Ненавижу это.
- Радуйся, что это обычная простуда, а не лихорадка, - хмыкнул Зан’Дар, оборачиваясь на телегу, что медленно ползла позади, - Лето едва началось, а двое уже успели подхватить эту заразу. Надо было сниматься с постов еще неделю назад.
Как только сошел снег и первая зелень пробилась из-под земли, оттаяло озеро, что лежало в центре долины. Питаемая талым снегом со всей долины, вокруг озера расползлась непроходимая, наполненная гнусом и пиявками, топь. Теперь до первых заморозков проход через центр долины будет закрыт, а все дороги превратятся в топкие, непроходимые хляби. Прибавьте сюда обилие комаров и постоянную, невыносимую духоту и влажность, и вы поймете, почему летом пустели все дозорные вышки вокруг центра долины. Немногие Волки – те, кто остались в долине до наступления холодов, сопровождали последний отряд дозорных, снявшийся с северных башен.
- Уж лучше бы лето не наступало никогда, - рассуждал Джотек, - Два месяца полнейшего безделья, запертые здесь, словно свора собак в овчарне. Чем, скажи на милость, все эти ребята станут заниматься? Они не умеют ни пахать, ни сеять, единственное ремесло, которое им известно – это война. Если не дать им дело, они передерутся между собой или, чего доброго сопьются. Вот почему до того, как дороги окончательно раскиснут, я отправлю самых молодых через перевалы на юг, к Арати. Пусть уж лучше займутся делом, чем будут торчать тут. Начнется зима и они вернутся, а пока пускай-ка помахают кулаками за Вождя.
- Кто же останется здесь, на охране лагеря? – спросил шаман.
- Те, кто постарше и поспокойнее. До самых заморозков стычек не будет, а потому хватит и небольшого отряда. И, кстати говоря, - Джотек бросил на приятеля внимательный взгляд, - Если хочешь, можешь пойти с остальными. Ты хорошо потрудился в эту зиму и не обязан просиживать здесь задницу еще и летом. Если хочешь развлечься, домой съездить, сейчас самое время. А потом… потом можешь вернуться, если, конечно, эта война тебе еще не наскучила.
- Избавь меня от этого умоляющего взгляда, - усмехнулся тролль, - Была бы твоя воля, ты бы привязал меня цепью к проклятому лазарету. К счастью, он почти пуст. За исключением этих двух ребят, что валяются сейчас без сознания в нашей тележке, серьезных больных в лагере почти не осталось. Я и вправду мог бы уехать отсюда на лето. А может быть, и не только на лето…
Зан’Дар замолчал, задумчиво глядя куда-то вперед. Джотек украдкой проследил за направлением его взгляда и довольно скоро определил его цель. Шаманка, все верно. Молодая и красивая девица, опасный противник, да к тому же чуть ли не единственная троллиха во всей долине. Чему здесь удивляться? Все шло именно так, как и должно было:
- Ну так что, уедешь или останешься? – переспросил Джотек, ухмыляясь.
Шаман, как видно, не замечая его улыбки, продолжал задумчиво смотреть вперед:
- Я еще не решил.

Жара и неторопливый темп, в котором двигался отряд, действовали одуряюще и, в конце концов, Тоамна пошла пешком, просто чтобы не уснуть в седле. Отряд шел дорогами, которые были знакомы шаманке, но сейчас она с трудом узнавала их, лишенных белого покрова.
Долина расцвела, похорошела, наполнилась звуками и стала совсем чужой. Весна растопила снег и лед, сломав заодно привычный уклад дней, перевернув все с ног на голову.
Война и зима – Тоамне и в голову не приходило, что здесь эти две вещи могут закончиться.
В неизменности, даже предопределенности каждого дня она нашла покой, а теперь растерянно оглядывалась по сторонам, не понимая, как себя вести и что делать. Ей вновь казалось, что рушится нечто, ставшее для нее важным и дорогим. Конечно, круг снова замкнется, и зима вернется в долину, расставив все по местам, но сейчас все изменилось.
Шаманка потерялась – пожалуй, это будет точным словом.
Впрочем, мало кто был рад лету, хлопоты и тяготы зимы были Волкам куда привычней. Именно зима была для них временем жизни, а пара жарких месяцев – почти обузой, сулившей лишь безделье и скуку. Летом здесь у всех было лишь одно занятие – ждать следующей зимы. И все же, большинство из них, в отличие от Тоамны, уже переживали это время.
Пахло гнилым деревом, травой и топью, пропитанная водой почва слегка пружинила под ногами – все это напоминало шаманке о месте, где она выросла, и эта странная весточка из прошлого тоже выбивала ее из колеи. Похоже – но не так, совсем не так.
Тоамна привычным движением отмахивалась от комаров – в Болотах Печали этой пакости тоже хватало. В жаровнях вокруг Каменора всегда охапками жгли душистую траву, полынь и можжевельник, чтобы отогнать насекомых. Хотя, кажется, там они не были такими свирепыми. Да и лихорадка была редкостью. Тоамна оглянулась назад, на повозку. Кажется, лекарям будет чем заняться, даже в отсутствии раненых. Хотя многие из них уже покинули долину, лагерь пустел с каждым днем. Девушка бросила еще один быстрый взгляд назад.
«Не хочу об этом думать. И не хочу снова спрашивать».
Как бы не изменился Альтерак, ей некуда отсюда уходить, пусть даже на время. Сейчас шаманка как никогда остро чувствовала себя просто наемницей, не знающей иного искусства, кроме военного. Это было непривычное ощущение, раньше подобные мысли никогда ее не посещали. Но, придя сюда, она все же сделала выбор. Альтерак успел ее многому научить и много ей дать, поэтому она останется – ждать следующей зимы и снега. Ждать новых сражений.
За своими мыслями Тоамна не заметила, как отряд начал останавливаться, и чуть не врезалась в спину идущего впереди орка. Впрочем, мужчина, разморенный духотой не меньше ее, едва ли это заметил.
- Ну, что там еще впереди? – проворчал кто-то.
Позвякивание кольчуг и гудение мошкары, тяжелое дыхание волков, разморенных духотой и в изнеможении вываливших розовые языки. Звери: такие же грязные, взъерошенные, растерянные, как их хозяева. Ранней весной белоснежные, горделивые волки Альтерака представляли собой зрелище почти жалкое: теплый зимний покров облетал с них клочьями, линялая шерсть свисала с боков желтоватыми, льняными струпьями. Пройдет еще ни одна неделя, прежде чем эта грязная, в прорехах, шкура сменится на новый снежно-белый покров. Но до того клочки линялой шерсти будут оставаться повсюду: в бараках, на подстилках и в одежде, будут забиваться в углы и, подгоняемые теплым ветерком, разгуливать по двору крепости. И уж конечно, ни раз и ни два во время обеда какой-нибудь бугай будет с проклятиями доставать волчьи линялые мохры из собственного супа.
Один из волков как раз прошел мимо Тоамны, слегка задев ее плечом и оставив на плаще сухой клок волос. Шаманка мимоходом, не задумываясь, смахнула его и подняла взгляд на всадника в седле. Им оказался Джотек.
- Спокойно, ребята, здесь мы разделимся, - его волк неторопливой рысцой пробежал вдоль остановившегося отряда, - Телега с больными едет в лагерь. За нею пятеро и ты, шаман. Пригляди, чтобы мальчишки не откинулись по дороге. Все остальные за мной, к руднику. Нужно помочь Быстрорезке вывезти последнюю на этот год партию.
Зан’Дар усмехнулся про себя: забавно, что Волки, в отличие от большинства жителей Азерота, считают концом года не зиму, а лето. Для подданных Дрек’Тара встреча нового года растягивается на два долгих месяца, отмеченных не празднествами и весельем, а изматывающей жарой и томительным ожиданием первых заморозков.
Джотек встал во главе отряда и коротко кивнул шаману. Зан’Дар лениво салютовал ему трехпалой ладонью.
Его глаза снова искали Тоамну в толпе.
Пожалуй, он должен поговорить с ней. Какой смысл в том, чтобы торчать в долине все лето? Пускай духи так и не подали знака, и он все еще не знает, куда ему идти, но все же, путь открывается только тогда, когда куда-нибудь двигаешься. Что обнаружит он, сидя на месте?
Он мог бы вернуться домой. И она, если бы захотела, могла бы пойти с ним. Хотя бы до будущей зимы. А там… там поглядим.
Тоамна почувствовала его взгляд и на несколько мгновений их глаза встретились. Что ж, быть может, она и согласится. Все-таки, она очень молода, а молодости свойственно не только упрямство, но и любопытство. Он спросит ее сегодня же вечером, когда отряд вернется в лагерь.


- Все, последний.
Орк тяжело плюхнул на телегу мокрый ящик, заставив колеса еще чуть-чуть углубиться в податливую землю. Последняя партия железа, добытая до того, как рудник окончательно затопило. Из укрепленного деревянными подпорками входа тянуло холодом и гнилью – удивительно, что рабочие держались так долго, прежде чем закончить работы. Но все необходимое для жизни и войны жители долины привыкли вырывать с боем, а потому дорожили каждой крупицей.
- Маша, все погрузили! Поехали, пока мы тут не увязли! – крикнул Джотек.
Командир стражи рудника вынырнула из каменной глотки со связкой факелов в руках. С высоких сапог орчихи текла вода.
- Да-да, - проворчала она, бросая охапку на телегу. – Вперед!
Почва хлюпнула, нехотя отпуская колеса и сапоги. Маша быстро пробежала глазами по отряду, проверяя, на месте ли все ее оставшиеся воины, потом оглянулась на рудник – почти с тоской. Вода простоит в нем все лето, начнет уходить только к осени, а остатки скуют первые холода. Но стражники вернутся сюда еще раньше: охранять подступы к драгоценным ресурсам, едва центр долины станет более проходимым. Работа на руднике не сахар, служба – тоже, но и она лучше безделья, что ожидало их в лагере.
- Ты на пост раньше многих вернешься, - хлопнул женщину по плечу Джотек. – Будет еще зима, не кисни.
Телегу везли осторожно, выбирая дорогу меж затопленных низин и бочаг. Плохо будет, если увязнут колеса, или, того хуже – обоз перевернется. Неторопливая дорога вновь навевала дремоту, которую едва разбивали редкие ленивые разговоры.
Один из разведчиков неожиданно сбил шаг, замер на месте, потянувшись к оружию. Его беспокойство заметили, быть может, на мгновение позже, чем обычно. Но, прежде чем насторожившийся орк успел что-либо произнести, прогремел первый выстрел.
- К оружию!
Команда уже припозднилась, сонное оцепенение слетело с отряда, врага встречали без тени растерянности.
Тоамна, оглянулась, подхватывая с пояса когти. Удивляться некогда – надо принимать бой. Да и не было удивления, скорее злость.
«Так далеко во владениях клана. Хватило же наглости».
Вылазка Стражей действительно была слишком наглой – до безрассудства. Пробраться по болотам до самого рудника так, чтобы не заметили Волки: в какой-то степени это заслуживало уважения. Правда, ради незаметности Стражам пришлось пожертвовать размерами отряда.
«Слишком мало. На что они рассчитывали?»
Измотанные затишьем орки сражались яростней обычного, отводя душу в неожиданной стычке. Сама Тоамна ощущала, как сладко напрягается тело, как упоителен каждый удар, каждый выпад. И особенно тот, который достиг цели. Похоже, здесь она успела полюбить это ощущение и истосковаться по нему.
«Когда это стало тебе нравиться? Когда ты полюбила убивать?»
В безупречном узоре движений на мгновение образовалась прореха. Противник – то же самый, что и пару минут назад? Она просто не успевала замечать – попытался воспользоваться ошибкой, но шаманка уже вновь провалилась с головой. Увернулась последний момент: клинок соскользнул по щитку вовремя подставленных когтей. Ответный удар – точно в цель, в плохо защищенное сочленение доспеха.
«Я радуюсь не тому, что убиваю, я…»
Мысли девушки прервал громкий хлопок, вверх взвилась алая сигнальная ракета. Стражи: поняли, что не справляются, и звали на помощь. Но откуда? Неужели волки умудрились пропустить в свои владения не один отряд?
Однако это подкрепление просто так выследить бы не удалось. Несколько боевых грифонов со всадниками, часть из которых присоединилась к пешему отряду, а другая осталась на пернатых зверях, обстреливая врага с воздуха.
- Держитесь! С башни тоже должны были заметить!
Должны были: на ближайших заставах оставался небольшой гарнизон. Но их нужно еще дождаться, а грифоны дали стражам слишком ощутимый перевес, и, хотя серьезных потерь еще не было, Волки отступали, не в силах сдержать натиск. Тоамна едва не отлетела на землю от удара щитом: опять по тому же плечу, что ты будешь делать! Один из сражающихся рядом перехватил ее противника, мешая тому закрепить успех еще одним точным ударом. Шаманка через несколько секунд снова присоединилась к сражению, не обращая внимания, что когти в левой руке теперь казались чуть тяжелее.
- Проклятие, железо! – голос Маши.
Оттеснив охрану, под прикрытием крылатого подкрепления, стражи отвели обоз к лесу. К повозке уже не подойти, а скоро она и вовсе скроется за деревьями. Телегу вели всего четверо Стражей – но к ним сейчас не пробиться.
Пронзительно вскрикнул грифон, а в следующий момент упал на землю с подбитым крылом, едва не подмяв под себя всадника. Тоамна вскинула голову: виверны.
Перевес выравнивался: Волкам, возможно, удастся выиграть этот бой. Вот только руду они могут так и не отыскать.
- За ними, - Джотек, отмахнувшись от очередного нападающего, махнул рукой двум оркам. –
Быстро, просто не дайте им скрыться! Мы здесь скоро разберемся.
Тоамна оглянулась вокруг – рядом никого из врагов уже нет – и метнулась следом за мужчинами.
Сейчас действительно главное просто не потерять обоз. Теперь стражи уже не могли перехватить любого, кто бы отделился от общего сражения.
Может, это могло показать смешным: два генерала по очереди воруют друг у друга телеги с припасами. Но всякая затяжная война неизбежно сводится к стычкам за самое необходимое. Когда нет ресурсов, уже не до войны – выжить бы.
Волчица тенью пронеслась мимо орков, оглянулась на них, замерев.
- Туда, - на ходу махнул рукой один из них. - Под ноги смотри!
Все верно: прятать след Стражи не успевали. Дух быстрее живых, а еще ему нет нужды тщательно выбирать дорогу и опасаться провалиться в топь. Стражи не слишком далеко отошли, видимо не думали, что виверны смогут подлететь так быстро, и рассчитывали разобраться с рудой, пока битва еще кипит. Люди припасли лодку, куда сейчас торопливо сгружали отвоеванное железо.
Тоамна едва не вылетела к ним с разгона, но успела вовремя замереть в подлеске. Собственное дыхание казалось оглушающим и слишком заметным, хотя шаманка прекрасно знала, что не издает ни звука. Тоамна оглянулась: она не слишком много пробежала, орки тоже должны быть совсем близко.
«А если они не успеют? В воде нам Стражей уже не догнать. Наверняка они продумали, как незаметно увести лодку: даже на вивернах не выследим».
Волчица нетерпеливо, нервно переступила лапами.
«Проклятие! Я же не могу просто стоять и смотреть! Я только и делала, что смотрела и опаздывала. Не хочу быть бесполезной: только не здесь, не для них».
Стражи ожидали погоню, и явно расслабились, когда увидели лишь одного противника. Двое из них даже не оторвались от погрузки.
«Решила, что они глупее тебя?»
Напряжение, выкручивающее нервы, осознание того, что она не успевает – двое мужчин с легкостью удерживали ее на расстоянии. Злость и обида – едва ли не до слез, но этого мало, чтобы пробиться к лодке. Тоамна смутно понимала, что сейчас Стражи даже не пытаются ее убить или вывести из строя, только выигрывают время для погрузки. А потом к ним присоединятся остальные двое, и тогда уже все будет решено. Если ей повезет, к тому времени орки до них все-таки доберутся.
«Да где же вы?!»
Ветер налетел так внезапно, что обернулись даже Стражи. Ветер пришел как будто со снегом: хотя какой уже снег в это время года? Серебристо-белые сполохи, и вспыхивающие в непонятном мареве теплые огоньки – как четыре свечки.
Что это?..
Шаманка не сразу поняла, что ей ответили оттуда, откуда она не ждала. Ответили – и пришли.
Это не снег, не метель – призрачная плоть двух духов. Два могучих волка встают рядом с ней, и только предкам ведомо, почему они пришли в этом облике. Но могли ли прийти в ином?
Они были прекрасны, и в другое время Тоамна бы замерла перед ними, в восхищении, но сейчас она рассмеялась. Смехом, заставившим двоих мужчин на какой-то миг замешкаться, отступить на шаг.
Волки бросаются вперед – ветром, молниями, но с почти живой, звериной яростью. На одного из нападающих, давая ей, наконец, возможность встать с другим один на один.
Возившиеся с рудой выпрямились, решив все-таки сначала разобраться неожиданной проблемой, но в этот момент, наконец, к ним шумно вылетели отставшие орки. Стражи быстро оценили обстановку.
- Тогда уж никому, псы облезлые.
Орки бросились к болоту, моментально поняв, что к чему, но Стражи уже столкнули обоз, схватились за лодку. Хлюпнула болотная жижа, принимая повозку. Тоамна тоже метнулась вперед, напоследок хлестнув человека лезвиями, но не успев осознать, что промахнулась. А вот он попал. Хороший удар: меч с первого раза рассек кольчугу, звучно вгрызаясь в плоть. Боль вспыхнула огнем, а угасала уже вместе с сознанием. Последней мыслью была странная, неуместная, на когда-то приходившая ей на Альтераке чаще всего. «Холодно…»


Болотная лихорадка, хоть и не зверствовала в долине Альтерака так, как в южных областях, все же доставляла немало хлопот ее обитателям. Само по себе то, что эта зараза смогла каким-то образом проникнуть так далеко на север, было необычно. В соседней Болотине этот недуг почти не встречался: относительно холодный климат и близость моря, овевающего соленой свежестью прибрежные районы, не давали болезни как следует развернуться. Здесь же, на Альтераке, где весна и лето неизменно сопровождались влажной, застоявшейся духотой, создавались почти идеальные условия для лихорадки. Местные жужжащие и кровососущие носители хвори, за долгие тысячелетия изоляции, смогли приспособиться к суровому климату долины. Надежно укрытые горными хребтами, летом они благоденствовали, безжалостно терзая всех теплокровных обитателей долины. Добавьте к этому липкую болотную влажность, жижу, вечно хлюпающую под ногами и в сапогах, и вы поймете, почему зараза так охотно плодилась в этих местах.
К счастью, местная лихорадка поддавалась тому же лечению, что и хворь в родных краях Зан’Дара. Ежегодно в Тернистой Долине из-за болотной лихорадки они теряли по нескольку человек, и эта цифра могла бы быть куда выше, если бы не спасительное лекарство, которое произрастало здесь же, в джунглях. Горькая кора хинного дерева служила одновременно и ядом, и избавлением. В небольшом количестве коричневый порошок из растертой коры мог победить лихорадку, слишком большая доза могла запросто отправить пациента к праотцам. Вот почему тролль никогда не спешил, отмеривая дозу лекарства: стоит чуть-чуть переборщить, и ты наделаешь больше вреда, чем пользы.
- Выпей, - он протянул одному из своих подопечных чашу, с разведенным в ней порошком, - Очень горько, но попытайся удержать все в себе.
Орк дрожащими пальцами принял из его рук чашу и, поддерживаемый лекарем, осушил ее до дна.
- Ну и дрянь…
Губы тролля скривились в скучной гримасе: они всегда говорят примерно одно и тоже. И он всегда отвечает примерно одинаково:
- Другого средства нет. Потерпишь, если не хочешь окочуриться.
Словно уговаривает капризных детишек.
- Док, - орк с надеждой уцепился за его руку. Зан’Дар почувствовал, как крепко впились в него горячие, липкие от пота пальцы.
- Док, - снова повторил он, - А почему этот не приходит в себя?
Он с беспокойством кивнул на своего товарища, который все еще был без сознания.
- Скоро придет, - пообещал шаман, - А вот ты, скорее всего, опять откинешься. Очнешься к утру, и сразу почувствуешь себя лучше. Это в том случае, если все пройдет так, как надо.
- А если не пройдет?..
- Там видно будет. Отдыхай и не думай об этом. Не твоя забота.
Орк отпустил его руку и с ворчанием откинулся на собственном ложе:
- Не думай, как же… Хорош лекарь, который не может внушить надежду больному.
Шаман обратил на него мрачный взгляд:
- Ты либо умрешь, либо не умрешь. Я сделаю все, чтобы не умер. Какая еще надежда тебе нужна?
Орк сказал еще что-то, но жар спутал его слова, и через несколько минут он опять погрузился в забытье, оставив шамана в вожделенном одиночестве. Влив лекарство в рот второго орка, Зан’Дар устроился в углу, на низком, грубо сколоченном стуле, и принялся перетирать кусочки коры в новую порцию порошка – ради того лишь, чтобы чем-нибудь занять руки. Его мысли витали сейчас далеко от госпиталя.
В последние месяцы он чувствовал себя на удивление спокойно. Та ночь на северной заставе, когда он вскрыл свои мысли, как нарыв, и позволил всему, что накопилось за долгие годы, вытечь в огонь, очистила его. И Тоамна, конечно, играла в этом далеко не последнюю роль. Зан’Дар не знал, сколько времени пройдет, прежде чем старые раны нагноятся вновь, но, определенно, присутствие юной, полной жизни женщины, с которой он мог делить не только постель, но и свой дар, а иногда, даже собственные мысли, способствовало тому, чтобы это произошло как можно позже.
Страсть исцеляет душу, так говорят. Зан’Дар был далек от философии людей или эльфов, которые стремились разделить физическое влечение и иные, более возвышенные чувства, несправедливо принизив желания тела и незаслуженно возвеличив желания души. С самого начала он стремился к Тоамне, как к сородичу и как к сестре по призванию. Если их пути все-таки разойдутся, ему будет недоставать ее суждений и ее наивного, решительного взгляда на вещи. Тоамна была надежным товарищем и смелым соратником. Но, помимо прочего, она была еще и женщиной, восхитительной женщиной, которую хотелось ласкать и наслаждаться ею. Такова была привязанность его тела, которое, без сомнения, будет тосковать по шаманке не менее горько, чем его разум – по спокойствию души, которое Тоамна привносила в его жизнь.
Крепко стиснутым кулаком по груди: все еще пусто. И все же, не так, как раньше. Не пустота, но очищенное, освобожденное пространство, в которое все еще можно что-то поместить. Начать заполнять от начала - не торопясь, терпеливо, тщательно, чтобы после не пожалеть ни о единой частице, ни о малейшем, самом крошечном воспоминании. И, пожалуй, у него уже есть одно. Видят духи, отличное начало!
Ну а если Тоамна все-таки согласится пойти с ним? Что ж, он с удовольствием возьмет ее с собой – еще неизвестно куда, но, скорее всего, домой. Чтобы показать ей камни Тернистой Долины, чтобы найти живых лоа там, в джунглях.
Из забытья его вывел шум, что доносился с улицы. Сразу несколько голосов кричали, перебивая друг друга. Зан’Дар поспешно выбежал во двор и еще успел заметить огненный хвост сигнальной ракеты, исчезающей в лесу. А следом за ней темные крылатые тени на фоне льдистого северного неба.
- Грифоны! Там идет битва!
- Похоже, это у шахт.
- Скорее! Выпускайте виверн, нужно идти на выручку!
Зан’Дар напряженно всматривался вдаль, где над верхушками елей кружили грифоны. Неужели битва? Но как? Кто подал сигнал? Как Стражи пробрались через болото?..
- Седлайте волков, отправляемся на помощь!
Кто-то оттолкнул его с дороги, и Зан’Дар поспешно вернулся на крыльцо госпиталя. Он мог бы поехать следом за всеми, вероятно, на поле боя пригодилась бы его помощь. Но где-то впереди мелькнула спина одного из шаманов-целителей, а значит, кто-то опередил его. Он должен остаться в лазарете, подготовить все для приема раненых.
Зан’Дар глухо выругался и, бросив последний тревожный взгляд на далекие тени, кружащие над лесом, скрылся в лазарете.


Из всех ощущений осталось только одно: холод. Равнодуший, всепоглощающий холод, который вползал в кровь, от которого не мог избавить даже стремительный бег. Тоамна не чувствовала собственного тела: ощущение было знакомым, привычным, но почему-то вызывало смутное беспокойство. Дорога в темноте, без конца и начала, она послушно ложится под ноги – под лапы – но куда она ведет? Тоамна никак не могла вспомнить, что произошло, и как она здесь оказалась.
Где - здесь?
Кажется, кто-то зовет ее из-за темноты, пытается дотянуться, положить руку на плечо, остановить. Огрызнуться, щелкнуть зубами: да что ты от меня хочешь? Не мешай мне, здесь тихо и спокойно, хорошо просто бежать вперед, не думая ни о чем. Только почему так холодно?
Нет, здесь не тихо. Тоамна слышала голоса: бесплотные, приходящие из темноты вместе с огоньками, что вспыхивали то тут, то там во мраке. То ли звезды, то ли болотные огоньки. Голоса были ей рады. Они звали с собой. Духи ей до сих пор верны: стоило спросить, и они рассказали ей. Напомнили - сражение, погоню, удар и безумную боль.
Что ж. Ты много раз смотрела за грань, много раз проходила через нее. Пришло время здесь остаться. Не было страха, не было тоски или жалости о чем-то. Она не сбилась с бега, не остановилась, не оглянулась назад. Кому, как не шаманке знать. Что смерть не конец. Это естественная часть круга, даже если она кому-то не нравится. Так же, как и лето на Альтераке.
- Да остановись же, ну что ты делаешь!
Другой голос: грубый, злой, решительный. Оттуда, от живых, ее тоже кто-то звал, не менее настойчиво. Знакомый голос. Нет, просто звучащий как множество знакомых и родных ей живых голосов. Тех, с кем сводили ее дороги, кто вспоминал ее, кто попрощался с ней навсегда и тех, кто еще ждал, что она вернется. Харомм, Фаркас… Зан’Дар?
Бег замедляется, шаманка растерянно замирает посреди темноты.
Нет. Она не может остаться. Она еще нужна там, она должна узнать, чем кончился бой. Она все-таки должна еще что-то сделать. Отпустите.
Ее не держали. Духи будут ждать сколько потребуется, и они вовсе не жаждут отнять жизнь. Но выбрать мало, надо суметь вернуться.
И снова бег, уже сквозь темноту, навстречу тому, кто ее звал. Все быстрее, так, что легкие обжигает огнем, что, кажется, мышцы сейчас лопнут от напряжения. Но остановится нельзя, ни на секунду, иначе уже не вернешься. Больно – значит, точно еще живая, еще чувствует. Еще может бежать. Темнота вокруг глубоко вздохнула и прорвалась: водой, лавиной, захлестывающей с головой. А когда вода отступила, Тоамна снова почувствовала свое тело. Легкие теперь забивала липкая духота, спина ощущала мокрую землю.
- Слава предкам. Молодец.
Это ей? Вместе с ощущениями вернулась боль: девушка заскулила, потому что на иной звук была просто не способна.
- Потерпи.
По телу прошла прохладная волна, отгоняя боль и проясняя разум. Тоамна, наконец, смогла разглядеть того, кто с ней говорил. Орк, один из шаманов Волков, она, вроде бы, видела его несколько раз в лазарете. Как он тут оказался? Значит, бой уже закончился? И сколько прошло времени? Шаманка хотела спросить, но вместо слов по горлу прокатилась горячая соленая волна крови. На какой-то момент Тоамна снова почувствовала себя бегущей по дороге.
- Надо же, не все из царапины вытекло… - мужчина осторожно приподнял голову троллихи, чтобы она не захлебнулась, потом так же бережно опустил и положил тяжелую ладонь ей на плечо.
Тоамна почувствовал, как у него дрожат руки: похоже, вымотался, пока ее вытаскивал. Да и не только ее, наверное.
- Тихо. Не вздумай мне снова провалиться.
Он что-то делал: то ли перевязывал рану, то ли еще только убирал кольчугу и одежду
Троллиха за волнами боли, которая стала выносимой, но никуда не ушла, не понимала, что именно; она даже толком не понимала, куда ранена.
Орк поднял голову, сказал куда-то в сторону
- Помогите перенести ее на телегу. Только осторожно!
Сказать было явно легче, чем сделать: девушка едва вновь не потеряла сознание, прежде чем почувствовала под своей спиной твердые доски. Рядом лежал кто-то еще.
- Ну что у вас? – кто-то подъехал к телеге: слышалось тяжелое дыхание волка. Тоамне потребовалось какое-то время, чтобы узнать голос Джотека.
- Эти трое тяжелые, - отозвался шаман, оборачиваясь и утирая пот со лба. – Их надо в лагерь, как можно быстрее.
- Сейчас двинемся. Удержи ребят, ладно?
- Сделаю что могу, ты знаешь.
Голоса блекли, отдалялись. Тоамна упрямо цеплялась за реальность, не желая терять сознание. Но, когда телега, наконец, тронулась, у нее не осталось выбора – резкое движение вернуло боль, и забытье было от нее единственным спасением. Просто темнота на этот раз, без всякой дороги.


Странно: именно сегодня он готовился к худшему. Быстро, методично раскладывая инструменты, застилая койки, подготавливая бинты и корпию, он постоянно ощущал это тревожное, на грани восприятия, предупреждение. Да, сегодня. Именно сегодня: какая злая ирония! Ведь эта стычка должна была стать последней серьезной битвой в уходящем году.
А впрочем, ведь он готовил себя к этой мысли с самого начала зимы. Все они смертны – все без исключения, и даже он сам. И даже Тоамна. Однажды она может оказаться здесь, на его столе. А, может быть, и хуже…
Зан’Дар на секунду остановился, крепко зажмурившись. Нет, такие мысли здесь ни к чему. Поскорей бы уж отряд вернулся, поскорей бы началась работа. Тогда не будет надобности думать о чем-то еще.
Словно в ответ на его размышления, во дворе послышался шум.
Да, слава духам. Это они.
Еще раз пристально оглядев лазарет, не упуская ни единой детали и, удостоверившись в том, что все готово к приему раненых, Зан’Дар быстро, но без поспешности, подошел ко входу – как раз, чтобы принять первые носилки.
И сразу же уставшее, осунувшееся лицо шамана. Дорак, тот самый, что верховодил здесь, в лазарете по назначению Дрек’Тара. Орк и тролль никогда не испытывали особой приязни друг другу, но, впрочем, не позволяли себе и открытого противостояния. Делить здесь, в госпитале, было особо нечего. Работы хватало всем.
Сейчас Дорак едва стоит на ногах: посеревшее от усталости лицо, запавшие глаза. Будто не их, его ранили в том лесу. Зан’Дар усмехнулся про себя: да, в этом весь Дорак. Самого себя без остатка, без страха, очертя голову и ничуть не заботясь о самом себе. Впрочем, до сих пор шаману везло. Более того, самоотверженность предводителя невольно воодушевляла и всех его подчиненных.
- Этих двоих сюда, - привычно командовал Дорак, - Ее на стол.
На мгновение глаза орка встретились со взглядом тролля, несколько секунд они молча изучали друг друга. Наконец, губы орка едва заметно пошевелились в одобрительной и, одновременно, ободряющей улыбке. Очевидно, ему понравилось то, что он увидел: только спокойная решимость и понимание. Все верно, так и должно быть.
Дорак похлопал его по плечу:
- Займись сперва этим, потом осмотришь второго. Сам определи себе помощников. А вы, - он подозвал двух лекарей, - Продолжим с шаманкой.
Зан’Дар коротко кивнул, стараясь не выдать досады. Он не доверяет ему? Что ж, может быть, Дорак и прав: все-таки, надежнее будет, если он займется мужчинами. Дорак прекрасно понимает, в чем преимущество Зан’Дара, как лекаря: в равнодушии. В способности смотреть на тело, только как на сломанный механизм, который следует починить. Зан’Дар был уверен, что если под его руками окажется Тоамна, ничего не изменится. И все же… ведь до того у него не было возможности, чтобы проверить.
Он отвернулся от стола, где лекари уже собрались над распростертым, неподвижным телом женщины. Последнее, что он заметил, было бледное, почти белое лицо, принадлежащее женщине, ничем сейчас не напоминающей его Тоамну.

@темы: ролевка, WoW, Зан'Дар